Дмитрий Григорьев

ПЕРЕКРЕСТКИ

рукопись книги стихов, выпущенной ТЦ "Борей-Арт" тиражом 200 экз. (ISBN 5-7187-0082-6)

Cанкт-Петербург, 1995

 


"Трамвай поворачивает направо..."
"Безногие птицы летят до конца жизни..."
Хлебников
Ложная звезда
"Тихий весенний трамвай номер тридцать один..."
"Такое солнечное настроение..."
"Странным налетом подернулись люди в трамвае..."
"Гипсовые копии..."
"Не перебегу дорогу перед машиной..."
"Девочка в зеленых очках..."
"К Восходу идет Закат..."
"День ускользнул словно ящерица..."
Маленькая гроза
"Дерево спилили,остался пень..."
"На вырубках - спелые ягоды..."
"В день рожденья мой приносят феи..."
"Дождь затягивается печным дымом..."
"В моем доме дети..."
"Горсть черники в ладони твоей..."
"Я ехал к тебе так быстро..."
"Сосчитанный детской считалкой..."
"На старенькой клеёнке..."
"Зажигая спичку одну за другой..."
Перевал Торугарт
"Вот он - великий язык любви..."
Выборы
"В подзорную трубу из пивной бутылки..."
"Зимние грузовики..."
"Отыграй за меня, январская скрипка снега..."
"Трамвая звонкая застежка проезжает..."
"На стуле скрипучем сидеть перед синим экраном..."
Болеет сын
"Не говори НИКОГДА и НИГДЕ..."
"Вот и собралась наша семья..."
"Как много людей в храме..."
"Большая собака..."

* * *

Трамвай поворачивает направо,
троллейбус сломан,
автобус не приходит...
Ничего, подождем.
Пятно бензина на асфальте
похоже на тень собаки...
Оно станет радугой
под дождем.


* * *

Безногие птицы летят до конца жизни,
кофейная гуща в чашке черной раскрыта перчаткой,
взгляда жалости нет - только жесть
под кошачьими лапами - мягкими хищными крыльями,

безногие птицы летят разрезая ветер
на сквозняки в этой душной кофейне где кофе кислый,
и обломок луча перекушенный твердым клювом
на ложечку падает словно в ладонь подаянье...


ХЛЕБНИКОВ

Хлебников ходит присыпанный снегом,
валенки дырявые галоши текут:
черная река вместо ног,
в голове пруд...
Площадь Мира снова стала Сенной,
Хлебников ходит рядом со мной,
ему говорят: - Вот пирожки, еще не остыли...
а у него за спиной крылья,
Хлебников трубит в пластмассовый рожок:
не трогай ангела - получишь ожог,
не смотри в лицо Бога береги часы,
тает снег и течет на усы,
а я все хожу по площади по Сенной
и Хлебников ходит рядом со мной.


ЛОЖНАЯ ЗВЕЗДА

Ложная звезда ползет на крышу,
скребет пустыми лучами по жести...
- Крысы, - говорят жильцы, -
их много теперь расплодилось.

А приемник шипит, в телевизоре рябь,
словно там работает ветер:
ложная звезда забралась на антенну
и никому не светит.


* * *

Тихий весенний трамвай номер тридцать один
идет по мостам и бульварам, а день позади
бежит к остановке, и дверь открывает
теплый вечерний трамвай номер тридцать один.

На мысли похожи дома и на песню трамваи
неспешные плавные легкие как облака,
старинным портвейном меня Петербург накачает
и пьяным разбудит у Нарвских Ворот, а пока

тихий весенний трамвай номер тридцать один
идет по мостам и проспектам, а день позади.


* * *

Такое солнечное настроение,
что женщины становятся моложе,
а дети превращаются в динозавров
имена которых мне и не выговорить:
крылатый птеронодон крутится возле меня
и ловит мои слова как зазевавшихся насекомых...
В юрский период мы ходим пешком,
а до мелового - две остановки на троллейбусе:
на окна его словно вкладыши
наклеены наши улыбки...


* * *

Странным налетом подернулись люди в трамвае,
грибы прорастают сквозь кожу сидений,
я разрезаю вагон пробегая от края до края
синенья и пенья...
Мы никуда не успеем:
впереди покрывают асфальтом дорогу,
дымится земля, и на барабане катка
песчинки хрустят и сверкают,
так кожа растет молодая,
и трамвай мой в разрезе
не хуже, чем твой бутерброд,
где между прогулками тесно уложено время
чашечки кофе с пирожным в кафе неподвижном...


* * *

Гипсовые копии
следов ангела
девушки прикладывают
к собственным стопам...

А сверху кричат им:
- Барышни!
Следы такие холодные,
неровён час еще простудитесь,
скорей надевайте туфельки -
ведь вам танцевать до утра!


* * *

Не перебегу дорогу перед машиной,
не упаду глазами в огонь костра -
что-то случилось...
но я помню как сквозь скарлатину
шары на окне из синей глины -
их боялась даже жара...
"Ах, лягушонок...он прыгнул
с поребрика в пропасть
через чужую гранитную тьму,
смешной лягушонок, городской лягушонок-ребенок:
время лишь глиной казалось ему..."


* * *

Девочка в зеленых очках
едет на велосипеде,
прозрачные колеса
я подношу к своим глазам,
и стройные ноги
жмут на педали
царапая переносицу...

Девочка в зеленых очках
на новом велосипеде
переезжает мост:
пыль превращается
в бабочек белых
синих стрекоз...

И я расстилаю дорогу
по огородам, картофельным грядкам,
сараям,
сквозь заборы деревья и крыши,
для девочки в зеленых очках
на чудесном велосипеде...


* * *

К Восходу идет Закат:
под землей словно крот
обратное солнце ползёт...

Человек копает червей
и золотые лучи
вытягивает по волоску
отряхивает от земли...

Как одежда его грязна!
Но зато лопата - огонь...

- Я не рыбу иду ловить,
мне не нужно снастей и крючков.

Он поднимает банку полную света...

- Я не рыбу иду ловить!

Его голос из мотыльков,
его тело из ветра...


* * *

День ускользнул словно ящерица
из рук ребенка -
в ладони извивается хвостик
а ящерицы уже нет...


МАЛЕНЬКАЯ ГРОЗА

Сенокос укатал электрика,
сеном пахнет даже вода,
железные кошки заброшены
дальше последних столбов...
И лампа моя подмигивает:
это скачет на проводах
низкое облако, маленькое,
и хохочет: - Трах-Тарарах!


* * *

Дерево спилили, остался пень,
по годовым кольцам ползет муравей,
иногда он встает словно человек
и лапы очищает от липкой смолы,
от опилок мелких, серых как смерть...
Постоит, и снова вперед идет,
несколько шагов - кончается год,
и дорога становится все темней -
к середине дерева ползет муравей,
там - гнилая пропасть, черная дыра
до сердца земли, до начала лет,
там не было ни дерева, ни муравья,
ничего там не было, только - свет...


* * *

На вырубках - спелые ягоды,
Солнце пьет сок,
на вырубки бросает подкидышей
сосновый лесок...

Плачет кто? - Ветка треснула.
Из под ног птица - словно крик.
Тропа и змея на вырубках -
две сестры.

На вырубках Солнце пьяное
в спину бъёт кулаком,
и кровавые капли - ягоды
под зеленым молодняком.


* * *

В день рожденья мой приносят феи -
сморщенные дряхлые старухи:
кто - цветок небесный, незабудку,
кто - фиалки, темные как ночь,

где видны лишь только окна дома,
лампа желтая да на столе бутылка -
это я справляю день рожденья,
и цветы - единственные гости...


* * *

Дождь затягиватся печным дымом
сплевывает окурки на огород,
рваным рубероидом вороны
затыкают в небесах дыры,

но едет голубой трактор,
а в тракторе два мужика -
вестники перемены погоды
прорвавшиеся сквозь облака,

из прицепа сыпется сено
полное теплого света,
трактор едет и постепенно
возвращается лето.


* * *

В моем доме дети
охотятся на волкозайца:
уши вянут от крика и лая,
полы прыгают как лягушки...


Я им кричу: - Хватит!
я топочу ногами,
я бросаю в них тапку,
но даже собака меня не боится...

Ведь пущенная мною тапка
всего лишь - летающая тарелка
неразвитой цивилизации
в созвездии Волкозайца
галактики Подкроватной...


* * *

Горсть черники в ладони твоей -
нет ничего вкусней!
Темные пятна оставили ягоды -
словно буквы выпустила из руки...

Но можешь узнать по моим губам
все до последней строки.


* * *

Я ехал к тебе так быстро, что
встречные пчелы
изрешетили меня как пули...
Только пыльца и мед
остались в моем сердце.


* * *

Сосчитанный детской считалкой
я уже не выйду из круга,
и клеймо - пятерня чужая
горит на моей спине...

А шкаф перестал быть добрым,
и кровать оказалась низкой,
с криками: - Вода! Вода!
ходит за мной всегда
Энеки-Бенеки... Кто это?
Какое там си колеса?

Энеки-Бенеки, Энеки-Бенеки,
Энеки-Бенеки Ба!


* * *

На старенькой клеенке
рисунок стерся и полинял:
белое пятно съело грушу, сливу,
надкусило яблоко,
и однажды оно примется за меня...
Ничего не поделаешь,
оно растет как и всё.
Уже в центре - цветок-дыра,
и жена говорит: - Клеенку
сменить пора...
Но пальцы мои
ползают словно мухи
по фруктам забытым наполовину...
И не поднимаются руки.


* * *

Зажигая спички одну за другой,
ловлю огоньки в твоих глазах,
ночь становится коридором:
под босыми ногами скрипят половицы...
Падающие звезды
сгорают в небе
не успев приземлиться...


ПЕРЕВАЛ ТОРУГАРТ

Не проехать никак - снега по колено,
и начальник заставы неприступнее Эвереста,
в моем паспорте есть печати:
золотая, красная и
простая,
а также много пустого места,
где можно нарисовать горы,
под колючей проволокой - эдельвейсы,
сусликов да птиц с хохолками,
и ничейную землю потрогать руками...


* * *

Вот он - великий язык Любви
легкий сверкающий
танец серебристой форели - вверх по ручью:

словно медведь,
поймавший лапами рыбу,
радуюсь каждому слову...


ВЫБОРЫ

Я выбираю птиц,
улетающих неизвестно куда,
камни падают, белеет доска,
а я стою возле открытой двери,
и комнаты полны песка,
коты прыгают выше и выше,
собаки крутят хвостами как вертолеты,
делегаты несут мандаты,
депутаты занимают место,
а я отдаю свой голос
птицам небесным.


* * *

В подзорную трубу из пивной бутылки
я наблюдал кораблей затылки,
солнечная амальгама заливала глаза,
и волна трепетала крыльями стрекоза,
и качалась на ней то-ли лодка бумажная,
то ли чайка отважная,
то ли просто пивная пена,
но крыша ехала постепенно
словно весенний трамвай по мосту,
крыша ехала сметая всяческую суету.


* * *

Зимние грузовики
собирают снег,
зимние грузовики
летят к реке:
там они строят пирамиды,
стряхивая с железных крыльев
все до последней снежинки...
Зимние грузовики
собирают снег,
но зимы не становится меньше
в городе заиндевевшем
сфинксов белых
львов ледяных...


* * *

Отыграй за меня январская скрипка снега,
отстучи ритм руки моей деревянная старая дверь,
сегодня такое высокое небо,
что каждый шаг поднимает вверх...
А внизу снеговик в моей шапке и куртке
идет на работу вдоль сонных улиц...

Моя тень под его ногами
синяя-синяя...


* * *

Трамвая звонкая застежка проезжает:
другая сторона проспекта становится дальше,
провода качаются: прыгает небо -
никак не пролезет в щель между рельсами...


* * *

		моему старенькому компьютеру

На стуле скрипучем сидеть перед синим экраном,
где каждая буква звездой расцветает на небе,
сквозь открытую дверь наблюдать за полетами птиц:
слова на бумаге - всего лишь неясные тени
их песен в полях электронных...

Мой приятель поэт говорит, что писать лучше ручкой
или пером или кистью - возможно и лучше,
но я разучился писать и теперь лишь брожу
по клавишам белым камням в ритме неспешной прогулки
в сумерках между домами с расширением txt или doc...


БОЛЕЕТ СЫН

Кошка на коленях -
символ уюта,
чайник на плите -
символ покоя.
Как бы мне вписаться в эту картину...


* * *

Не говори никогда и нигде,
лучше когда-нибудь или
давным давно
мама была самая красивая женщина,
а отец - самый сильный мужчина,
и я не знал ни о докторе Фрейде,
ни о царе Эдипе,
я и говорил-то с трудом,
а читать вовсе не умел,
но даже тогда понимал, что
мама - самая красивая женщина,
а отец - самый сильный мужчина.


* * *

Вот и собралась наша семья -
словно лесная поляна, где
всякому растению есть место,
и никогда не бывает сорняков.


* * *

Как много людей в храме -
целый костер под ногами Спасителя...
Но и для моей маленькой свечки
найдется место.


* * *

Большая собака
неизвестной породы
на крыше дома напротив
вычесывает солнечные лучи,
в шерсти ее длинной как свет
я согреваю взгляд...
Она долго бежала наверх
сшибая сосульки
царапая морозные узоры на стеклах
разгоняя облака...
а теперь сидит высунув горячий язык
и волны любви захлестывают окна.



helpful hints
Hosted by uCoz